Указавши такимъ образомъ на естественное родство различныхъ породъ собакъ между собою, считаю теперь не лишнимъ сказать еще несколько словъ о пропсхожденiи ублюдковъ этихъ животныхъ.
  Не разъ уже были высказаны нами различныя мнЪнiя древнихъ естественноиспытателей о соединенiи собакъ съ дикими хищными животными одного съ ними семейства и даже мы показали нЪкоторое сходство собакъ съ тЪми животными съ которыми можно было допускать родственное соединенiе. Однакожъ, какъ я и прежде уже сказалъ, съ такими мнЪнiями трудно согласиться, скорее всЪго нужно допустить, что здЪсь главную роль должна была играть въ высшей степени развитая сила воображенiя этихъ животныхъ, такъ что впечатлЪнiя, продолжавшiяся иногда цЪлыя столЪтiя, при coдЪйствiи климата и пищи, скорЪе всЪго могли быть причиною сходства съ близкими по родству животными.
  Впрочемъ есть нЪсколько примЪровъ, что дЪйствительно чрезъ смЪшенiе животныхъ разныхъ родовъ между собою произошли ублюдки (Считаемъ не лишними, обратить здЪсь вниманiе читателей на те басни, которыя дошли до насъ отъ древнихъ народовъ объ ублюдкахъ животныхъ, это именно любимыя мифическiя произведенiя древнихъ Египтянъ, Грековъ и Римлянъ, которыя они старалось осуществлять въ видЪ скульптуръ и рельефъ въ своихъ храмахъ и зданiяхъ. Сюда относятся: центавры, минотавры, гиппогрифы, сфинксы и др. Центавры были баснословные лошади-люди, состоявшiе изъ верхней половины человЪчаскаго тЪла и всЪго тЪла лошади, выключая шеи. Имъ приписывали необыкновенную силу и быстроту бЪга. Отцемъ центавровъ былъ Иксiонъ. ВЪроятно это изображенiе представляло Фессалiйцевъ, которые первые начали употреблять лошадь для верховой Ъзды. Минотавръ, мифическое существо, представляющее сверху получеловЪка, а снизу полубыка; онъ содержался въ критскомъ лабиринтЪ, гдЪ его кормили мясомъ людей, пока наконЪцъ греческiй герой Тезей умертвилъ его. Гиппогрифъ есть баснословное животное - сверху птица, а снизу лошадь. Сфинксъ представляетъ женское чудовище, у котораго лице, шея и грудь взяты отъ женщины, а тЪло, ноги и хвостъ отъ льва; его представляютъ и съ орлиными крыльями. Это чудовище было послано Египтянамъ и Фивянамъ богинею Юноною въ наказанiе; всЪмъ проходившимъ оно предлагало загадку; «какое существо сначала ходитъ на четырехъ ногахъ, потомъ на двухъ и наконЪцъ на трехъ» и если кто не разгадывалъ ее, того оно пожирало. Эдипъ давши ему отвЪтъ, что это существо есть человЪкъ, который ребенкомъ ползаетъ на четырехъ; потомъ ходитъ на двухъ и наконЪцъ подъ старость на трехъ ногахъ, умертвилъ его. Его очень часто можно встрЪтить изсЪченнымъ изъ камня, также на древнихъ картинахъ. Обыкновенно его представляютъ лежащимъ совершенно плоско своимъ тЪломъ наземлЪ, а голову и шею держащимъ поднятыми; на головЪ бываетъ покрывало, свешивающееся концами своими по бокамъ шеи. Подобныя фигуры были, привезены въ 1832 году въ С. Петербургъ изъ древнихъ Фивъ и выставлены по приказание въ БозЪ почившаго Государя Императора Николая Павловича, на пристани набережной праваго берега р. Невы, противъ Академiи Художествъ, гдЪ и теперь еще онЪ остaнaвливaютъ вниманiе нЪкоторыхъ мимо-проходящихъ лицъ.
КромЪ того многiя такiя фигуры встрЪчаются у древнихъ народовъ какъ божества, какъ напр. анубисъ - человЪкъ съ головою собаки (стражъ боговъ), бубастисъ - съ головою кошки, озиридъ - съ головою птицы (безъ изобрЪтенiй); къ этому панъ (богъ пастуховъ), сатиры (полевыя божества), сильванъ (богъ скота), гарпiи (чудовища), сирены (нимфы обаятельницы), тритоны (морская божества) и др.). Приведу здЪсь болЪе характеристическiй и болЪе известный случай, разсказанный знаменитымъ естественноиспытателемъ Бюффономъ. Въ МартЪ 1776 года нЪкто Surirey de Boissy сообщилъ Бюффону, что находившаяся у него волчица, послЪ совокупленiя съ кобелемъ лягавымъ-бракке, 6-го Iюня 1773 года ощенилась четырмя дитенышами, изъ которых только двое, одинъ самецъ и одна самка, остались живыми и впослЪдствiи перенесены въ деревню маркиза de Spontin. ВскорЪ послЪ этого волчица укусила кучера, почему ее тотъчасъ же умертвили. Изъ молодыхъ самка была гораздо смпрнЪе, но самецъ своею дикостью напоминилъ волка. Зимою они были перевезены въ замокъ маркиза Florennes, гдЪ за ними смотреЪи съ особеннымъ тщанiемъ и обращались съ ними, какъ можно болЪе ласковЪе. 30-го Декабря 1775 года пара эта совокупилась между собою и самка ощенила четырехъ дитенышей. 21-го АпрЪля 1776 года Бюффонъ получив вторичное увЪдомленiе изъ Намюра (въ Бельгiи), что между этими послЪдними молодыми были два самца и двЪ самки, самки были съ бЪлыми передними лапами, также подъ челюстью была бЪлая шерсть и имЪли бЪлый же короткiй хвостъ. Одинъ изъ самцовъ былъ бурый, почти черный и похожъ былъ болЪе на собаку, нежели на волка, но при этомъ превосходилъ своею дикостью остальныхъ трехъ. Другой самецъ не отличался ничемъ особеннымъ, онъ болЪе всЪхъ былъ похожъ на своихъ родителей. У обоихъ самцовъ хвостъ былъ какъ у отца. Собаки убЪгали отъ нихъ, потому что всЪ онЪ испаряли волчiй запахъ. Въ IюнЪ тогоже 1776 года Бюффонъ получилъ отъ маркиза de Spontin двухъ вышеупомянутыхъ молодыхъ ублюдковъ, родившихся отъ волчицы и бракке, и двухъ молодыхъ, родившихся отъ этихъ послЪднихъ, следовательно принадлежащихъ уже ко второй генерацiи. Они были до того смирны, что ихъ держали на свободЪ, никогда не привязывали, потому что ни разу не было замечено у нихъ желанiя кусать; вообще они были до того смирны, что имъ позволялось даже ходить въ комнаты. Двухъ старшихъ Бюффонъ вскорЪ отдалъ въ королевскiй дрезденскiй звЪринцъ, а двухъ младшихъ оставилъ у себя. Самецъ первой генерацiи былъ болЪе другихъ похожъ на волка и вЪроятно, если бы онъ пользовался свободою дикихъ животныхъ, то сохранилъ бы характеръ волка. Глаза и взглядъ его высказывали хитрость и вообще можно было замЪтить въ немъ слЪды дикости. Онъ лаялъ на каждаго проходящего и часто, вЪроятно для препровожденiя времени, ворчалъ и казался злымъ даже противъ тЪхъ особъ, которыхъ онъ очень хорошо зналъ; къ дрессировкЪ онъ былъ совершенно неспособенъ. Онъ не очень любилъ, чтобы его ласкали, но сильно завидовалъ, если это делали съ его самкою или его дЪтьми, къ которымъ однакожъ не выражалъ особенной привязанности. Когда раздавали пишу, то онъ старался пожирать ее у другихъ животныхъ, почему на время обеда его всЪгда привязывали. На чужихъ людей, особенно если они были дурно одЪты, онъ всегда злился, лаялъ, ворчалъ, рылъ при этомъ ногами землю и наконецъ бросался на нихъ съ яростью.
  Врочемъ, когда послЪ шестинедЪльиаго, заключенiя его выпустили, онъ сдЪлался по прежнему смирнымъ. Въ первый день свей свободы онъ постоянно лаялъ и прыгалъ отъ радости, къ чему побуждалъ и свое семейство; даже къ чужимъ онъ сдЪлался ласковЪе, злость свою онъ ограничивалъ только однiмъ ворчанiемъ и взъерошиванiемъ шерсти. Въ АвгустЪ 1776 года, когда ему было 3 года и 2 мЪсяца, онъ былъ похожъ на большую мясницкую собаку, но гораздо толще ея и при этомъ все-таки меньше стараго волка. Длина его была 3 фута, а вышина 22 дюйма; голова его была больше похожа на голову собаки, лобъ, какъ у мясницкой собаки выпуклый, морда довольно толстая, верхушка носа нЪсколько кверху поднятая. Голова его была больше похожа на голову отца, а хвостъ былъ такой какъ у матери. Уши только у верхушки перевЪшивались и походили болЪе на уши волка. Глазныя вЪки, края губъ и верхушка носа были черные. Радужная оболочка глазъ была изъ желтаго въ сЪрый переходящаго цвЪта. Надъ внутреннимъ уломъ глазъ были бЪловатыя пятна. Ноги были у него какъ отца. Хвостъ онъ носилъ всЪгда опущеннымъ и только въ случаяхъ чрезвычайнаго восторга поднималъ его кверху, если же онъ злился, то держалъ его поджатымъ. Самка напротивъ того, была совершенною противуположностью самца, она была чрезвычайно смирна и ласкова, взглядъ ея былъ добрый и имЪла хвостъ похожiй на хвостъ отца. Длина ея была 2 фута и 9 дюймовъ, а вышина 21 дюймъ и 3 линiи. Она была слабЪе волчицы, но была болЪе похожа на волчицу, нежели на собаку.

Вникая въ наружныя формы этихъ ублюдковъ, Бюффонъ приводить слЪдующiя свои заключенiя:
  1) ПрадЪдъ (лягавая-бракке, а вЪроятнЪе дворняшка) оказалъ большее влiянiе на формы головы у самца-ублюдка, а самка-ублюдокъ получила отъ него хвостъ, прабабка же оказала свое влiянiе на формы головы самки-ублюдка, а самецъ-ублюдокъ получилъ отъ нея хвостъ.
  2) Самецъ-ублюдокъ перваго поколЪнiя, получивши свой характеристическiй типъ отъ собаки и волчицы, передалъ его самцу-ублюдку втораго поколЪнiя, также точно самка-ублюдокъ перваго поколЪнiя передала свой типъ самкЪ-ублюдку втораго поколЪнiя, кромЪ впрочемъ ушей и бЪлаго цвЪта лапъ и когтей, въ чемъ видно участiе влiянiя отца, такъ что это послЪднее отразилось не только на лапахъ самца, но и на лапахъ самки.

  Другая пара ублюдковъ, ублюдковъ втораго поколЪнiя, была перевезена Бюффономъ въ НоябрЪ 1776 года въ его деревню, гдЪ онъ держалъ ихъ въ большомъ дворЪ и куда не впускалась ни одна собака. ЗдЪсь они 30 и 31-го Декабря 1778 года совокупились между собою. СлЪдовательно они получили половое возбужденiе только на третьемъ году своего возраста, именно будучи 2 лЪтъ и 10 мЪсяцевъ отроду, такъ какъ это бываетъ у волковъ, потому что собаки получаютъ половое возбужденiе раньше года и только очень рЪдко черезъ годъ в несколько мЪсяцевъ. Также точно половое побуждеше повторялось у нихъ только чрезъ каждые два года, какъ это бываетъ у волковъ. 4-го Марта 1779 года самка ощенилась семью дитенышами (третьяго поколЪнiя), следовательно беременность продолжалась у нея 63 дня, срокъ беременности у собакъ. Самка смотрЪла за ними съ особенною нЪжностiю и не позволяла даже самцу приближатся къ нимъ. Когда чрезъ нЪсколько часовъ послЪ рожденiя кто-то взялъ въ руки одного изъ щенятъ, она дотого озлилась, что съЪла шестерыхъ изъ нихъ, такъ что едва успели спасти послЪдняго щенка-самку. Эта самка выросла подъ довольнострогимъ надзоромъ,почему она была чрезвычайно боязлива, и не отличалась дикостью и злостью; она была очень покорна и смирна, играла охотно съ собаками, но никогда не бросалась на нихъ, хотя впрочемъ собаки неохотно подходили къ ней. Но привсемъ томъ, что она была боязлива и покорна, нельзя было не заметить у нея слЪдовъ натуры волка, такъ напр. она никогда не лаяла, а выла какъ волкъ. Когда она выросла, то совокупилась съ своимъ отцемъ, самцемъ-ублюдкомъ втораго поколЪнiя, и весною 1781 года ощенила 4 дитенышей, 2 самцовъ и 2 самокъ. ВскорЪ одну пару родители съЪли, а другую едва успЪли спасти. Эти молодые ублюдки четвертаго поколЪнiя были смирны и ласковы, но отличались своею прожорливостью и любили гонятся за дворовыми птицами. Самецъ былъ похожъ на волка, имЪлъ широкiя и прямостоящiя уши, довольно длинное туловише, слегка изогнутый и висящiй хвостъ; цвЪтъ шерсти напоминалъ волка. Годовалый самецъ имЪлъ 2 фута и 8 1/2 дюймовъ длины, по прямой линiи, а по линiи соотвЪтствующей изгибамъ хребта 3 фута и 4 3/4 дюйма; хвостъ былъ 9 1/2 дюймовъ длины. Самка же по прямой линiи имела 2 фута, 4 дюйма и 1 лин. длины, а по изогнутой 2 фута и 8 3/4 дюймовъ; она вообще отличалась болЪе легкимъ строенiемъ и похожа была на волчицу, при этомъ она была покойнЪе и боязливЪе своего брата.

  Многiе друiе подобные примЪры приводитъ Бюффонъ, напр. въ окрестностяхъ Потсдама волчица ощенилась тремя щенками-самками. Одна изъ нихъ была очень похожа на волчицу, она имЪла даже черную полоску на ногЪ, другая была уже болЪе похожа на собаку, третяя же представляла совершенный типъ лягавой собаки и была смирнЪе своихъ сестеръ. Блюменбахъ пишетъ въ своей естественной исторiи, что онъ виделъ двухъ послЪдних ублюдковъ. У нас в Россiи ублюдки от волчицы и кобеля встрЪчаются очень часто: в разных перiодическихъ изданiяхъ, особенно въ журнлЪ Коннозаводства и Охоты можно встреть описанiе нЪсколькихъ такихъ примЪровъ. Паласъ уже залъ о нЪкоторыхъ такихъ случаяхъ въ Россiи и между прочимъ приводитъ одинъ довольно интересный примеръ: «отъ соединенiия чернаго волка съ собакою произошло довольно значительное поколЪнiе; всЪ ублюдки, кромЪ одного бЪлаго, имЪли ростъ, цвЪтъ шерсти и дикiй характер радоначальника - волка».

  Iohn Hunter старался доказать тождество между волкомъ, шакаломъ и собакою, тоже самое Guldenstadt и Pallas объясняли происхожденiе собаки отъ шакала, но это пока мнЪнiя, основанныя на однЪх только предположенiях. Нужно полагать, что ублюдки отъ этихъ,такъ близкихъ къ роду собакъ животныхъ, были гораздо чаще, нежели какъ Pallas, Gmelin и Oedmann представляютъ тому примЪры, почему интересно былобы знать болЪе подробнЪе о происхожденiи и дальнЪйшем развитiи этихъ ублюдковъ и ихъ поколЪнiй. Блюменбахъ въ прибавленiи къ своей естественной исторiи описалъ и представилъ изображенiе африканского Самира (Samir) или гiены собаки. Это дикое животное имЪетъ большое сходство съ лягавою собакою, такъ что нужно полагать что по происхождению своему оно обязано смЪшенiю собаки лягавой породы съ гiеною; тутъ же представлены имъ Did и Sib, животныя, которыхъ онъ называетъ африканскими шакалами.