Форум главная страница
 
Александр Власенко
«Абсолютно правдивые дрессировщицкие рассказки»

  О доверии
      Каюсь, не помню уже точно, как звали того пса. Кажется, Барсиком. Кличку вот забыл, а самого запомнил - будто перед глазами стоит. Да еще бы не запомнить, мандраж-то у меня был приличный. А сильный стресс, как известно, очень способствует запоминанию. Работал я тогда вожатым служебных собак в питомнике автозавода. Совсем недолго еще работал, только-только стал выезжать без напарника, чтобы кормить собак на постах. И вот на одном из самых дальних блок-постов уже месяца два как выставлен бессменно был этот самый Барсик - некрупный, но очень ладно скроенный пегий «кавказец» из отказных. Отказной - значит не поладил с хозяевами, огрызнулся или цапнул, а те из опаски сдали его в питомник. И его, как был, в наморднике, привезли на пост, посадили на цепь, растянули эту цепь до предела (чтобы, понятно, зверь зубами не успел достать), затем намордник резко сдернули - и собака приступила к караульной службе. Караулил он, надо сказать, исправно - энергичный, подвижный, злобный. На месте не сидел - все время выслеживал врагов, бегал, бросался на решетку. А в решетке устроена была дверь, чтобы можно было зайти на территорию поста и накормить собаку или заменить. Только никто не заходил - страшновато. Если пустая миска стояла близко к двери, то сначала ее через решетку подтаскивали поближе палкой, а потом бросали вдоль блока как можно дальше кусок хлеба или мяса (хлеб - чаще, а с мясом в ту пору - в СССР, да еще времен голодной «перестройки»! - трудновато было). Ну и пока пес бежит в два конца, быстренько дверь приоткрывали, каши из ведра в миску плюхали - и скорее прочь. Но это легко сделать вдвоем, а одному довольно напряжно - можно же, понятно, назад и не успеть. А в основном вожатые ездили поодиночке с водителем, у которого помощи не всегда допросишься: у него-то работа другая, на кой ему сдалось здоровьем рисковать. Ну и грешным делом, кое-кто по подлости таких вот собачек с нехорошей репутацией и вовсе «забывал» кормить, даже и у поста не появлялся.
      Вышел я на смену в воскресенье, объезжаю по периметру заводскую территорию, наделяю охраняющих ее зверей провизией. Этот пост, где Барсик стоит, чуть ли не самый последний по очереди. А рядом с ним вахта. И не успели мы подъехать, вахтер нас встречает и ну ругать: собаку уже больше суток не кормили, а она цепь запутала и даже ходить не может! Смотрю - елки зеленые! - правда: стоит Барсик почти согнувшись, и не то что ходить, а даже голову поднять не способен толком. А еще дело-то зимой, холодно. Хочешь - не хочешь, а собаку спасать надо. Помочь мне, опять же, никто не сумеет - ни у кого ни в нашей смене, ни в других подхода к Барсику нет. А я эту животину видел до того всего-то два раза. Угощал его мясом через решетку, разговаривал - вроде как познакомился. Но мясо через решетку - одно дело, а вот зайти к нему на пост, на его жилплощадь, да еще и цепь взяться распутывать - такой наглый оборот явно пахнет керосином. А куда денешься? Ну и захожу потихоньку, говорю с ним смиренным голосом. В глаза не гляжу, прямо не иду. Мало ли, неправильно поймет. Однако он, вижу, так понимает, как надо. Хоть и напрягся немного, но спокойно стоит и даже то и дело отворачивается, цепь запутавшуюся и свою беспомощность показывает. А там вот что случилось: когда летом расчищали территорию от кустов, поленился кто-то пенек вырубить. И торчит из земли чекрыжина в ладонь всего длиной, да на ней зато рогульки торчат во все стороны. А на эти самые рогульки цепь намоталась - витков, наверное, пять. И так плотно, крепко, коротко. Шею собаке и то вниз пригнуло. Конечно, будь цепь на блоке закреплена карабином, задача решалась бы куда легче. Да в том беда, что заклепана она и на блоке, и на ошейнике. Потому выбор невелик: или цепь распутывай, или ошейник снимай. Даже и не будь ошейник для надежности прошит медной проволокой, снимать его вот так запросто со злобной собаки себе дороже. Если сразу меня не сожрет, то как я на нее потом этот самый ошейник опять надевать стану? И так, и этак риску хватает. Но по крайней мере, распутывая саму цепь, я хоть собаку не упущу, да и шансов удрать, пусть и с кровью, у меня побольше будет. Так что надо распутывать. А как это сделать? Палкою такое дело размотать нельзя: сама по себе палка - элемент провоцирующий, вряд ли собака хорошо к ней отнесется, тем более когда этой палкой возьмешься за цепь дергать; а коли не получится так распутать, то потом уж точно с голыми руками туда не сунешься. Значит, надо все сразу делать именно руками. Просто наклониться, оно, ясный пень, с одной стороны, кажется безопаснее - легче отскочить. А с другой - нависнешь над собакой, да еще тянешься, будто чего украсть хочешь - опять же не поймет. Ну и опустился я на колени, так на коленях к нему боком потихоньку ползу, да все ласковые слова напеваю со всей возможной задушевностью. Дотянулся до цепи. Боюсь, конечно. И об этом тоже ему рассказываю. А как не бояться: тут на месте бедной собаки и ангел, наверное, давно бы озверел. Попробуй постой-ка так на морозе примотанным со вчерашнего дня, да к тому же голодным! А страшнее всего было цепь натянуть да за нее еще сильнее голову Барсикову пригнуть вниз. Хотя и проделал все это я предельно осторожно и мягко, продолжая петь комплименты, но для собаки, тем более взрослого кобеля с норовистым характером, это ведь унижение, да еще какое. Если учесть, что мне к тому же пришлось встать перед ним на четвереньки, а морда Барсика оказалась прямо над моей голой шеей, то ощущения мои, сами догадываетесь, были далеко не идиллическими. Не удержался я, покосился на песика. И что меня больше всего изумило: он-то прекрасно сообразил, что я жутко трушу, и, чтобы показать мне свое миролюбие, подчеркнуто демонстративно отвернулся в сторону и вздохнул так выразительно: мол, чего уж, делай что нужно и не бойся, я же все понимаю... И пока я возился с цепью, он так и смотрел в сторону. Глянет на меня коротенько - не терпится же освободиться - и опять деликатно отворачивается. В общем, размотал я эту проклятую цепь, потихонечку отползаю, чтобы не сразу рядом с ним встать, а Барсик тряхнул головой, посмотрел на меня довольно и первым делом отбежал шагов на пятнадцать, остановился там, и все так же, поглядывая и демонстративно отворачиваясь, дожидался, пока я не выйду за дверь. Надо признаться, ноги меня держали не очень.
      После, когда я ездил кормить собак, Барсик меня встречал вполне приветливо. Не ласкался, не крутил хвостом, а с достоинством вежливо отходил подальше, разрешал мне войти и забрать пустые миски (а их там накапливалось иногда по несколько штук), ждал, какой бы голодный ни был, пока я налью и поставлю ему кашу, и лишь потом, когда я закрывал дверь, бежал к еде. Все боялся меня напугать.

«Цыганская дрессировка»
      Разных собак хватало в питомнике вневедомственной охраны при Кирово-Чепецком ГРОВД. Среди лучших караульщиков был серый кобель, западносибирская лайка тяжелого (хантейского) типа, с очень приличным, надо заметить, экстерьером, по кличке Дунай. В питомник он попал случайно. Прежде сидел где-то на цепи, вместе с этой цепью сорвался и ушел в побег. А у железнодорожного моста цепь в стрелке возьми и застрянь. Ладно еще, узкоколейка - составы два раза в сутки только и ходят. Дежурный к нам в питомник позвонил, а вожатые приехали, уговорили собачку минут за пятнадцать и забрали. Растравили потом Дуная немножко, да и стали на посты выставлять.
      Так вот работал пес до поры до времени, ни шатко ни валко, пока не случилось ему охранять колбасный цех. Ну это совершенно особая статья, так сказать, собачий курорт. Мы туда самых захудалых из караульной братии на откорм отправляли. Постоит там собачка неделю на блоке и уже от каши морду воротит. А и как не воротить: у нее вдоль всего троса колбасы и мяса толстым слоем понабросано, ступить некуда. Работы особо хорошей не требовалось. Так, погавкать для приличия. Потому как всем воровать надо. А воруют - через забор перебрасывают, то есть для этого через блок-пост надо проходить труженикам мясоперерабатывающей промышленности. Ну, а в цехе коллектив небольшой, и если собака кого из них укусит да на больничный отправит, то план сразу под угрозой. По тогдашним меркам почти для любого руководителя это было пострашнее хищений.
      Дуная и ни к чему было на тот пост выставлять, поскольку держался он всегда в хорошем теле. «Справный», как говорили вожатые. Но получилось так, что в это время подписал отдел охраны сразу несколько договоров с новыми клиентами. Понадобилось обеспечить собаками в один момент с десяток постов, а в резерве почти никого и не было. А в этом деле надо соображать, куда ставить собаку стоящую, а куда и «так-себешная» сойдет. В общем, когда все дыры заткнули, для колбасного цеха у нас остался один лишь Дунай.
      Не прошло и двух недель, как звонит начальница этого самого цеха начальнику нашего отдела охраны и учиняет ему по всей форме скандал. Оказывается, приехала к «колбасникам» с проверкой какая-то комиссия и указала на непорядок: лежит на посту обложенная со всех сторон мясопродуктами, совершенно зажравшаяся собака и никоим образом не реагирует на приближение людей, тем паче посторонних. То есть, натурально, не обеспечивает никакой абсолютно охраны социалистической собственности. Ну, майору Курочкину, понятно, скандал ни к чему. И хотя он в курсе всех наших проблем, а моему непосредственному начальнику - старшему инспектору и вместе с тем младшему лейтенанту Гусеву - он доступно объяснил, что в течение трех суток инцидент этот непременно должен быть разрешен. Тот, конечно, сразу ко мне как к старшему инструктору, за все подобные безобразия персонально ответственному, с вопросом: что такое с разжиревшей скотиной Дунаем можно сделать? А делать-то нужно именно с ним, поскольку других кандидатов на сей высокий пост нету. Самые что ни на есть безальтернативные выборы. Вот тут я и вспомнил про цыганскую дрессировку.
      У цыган хорошие собаки редко когда бывают. Хорошие у них обычно покупные. А из тех, которых они сами выращивают, почти все гадкие и ни на что не годные. Но уж если какая удается, то обзавидоваться можно. А все почему: потому что выдержать то, что называют «цыганской дрессировкой», способна только собака недюжинного ума и с железной нервной системой. Собственно, это и дрессировкой назвать трудно, и объяснить крайне сложно. Цыгане как-то по-своему понимают и лошадей, и собак, свои у них в этом пути. Вроде бы решают проблемы самыми простыми способами, а вот додуматься до этой простоты человеку с чуждым укладом мыслей почти и невозможно.
      Как бы там ни было, а некоторые принципы цыганской дрессировки я тогда в общих чертах понимал, и понимал еще, что никак по-иному нам Дуная не переучить. Суть того, чего нам нужно добиться, была самая немудреная: вымуштровать пса так, чтобы он рвал всех: своих и чужих - кто подходит к нему без определенного сигнала. И сигнал должен быть абсолютно понятным собаке, но чтобы посторонний человек догадаться о его значении никак не мог. Таким сигналом стал таз, в котором обычно вожатый относил собаке кашу на пост. Есть таз в руках, значит - друг, нет - враг. Со стороны кто посмотрит, видит: собачке несут еду, она и радуется. И если уж она так рада каше, то за мясо-то и подавно пропустит. Попробуй пойми, что собака реагирует не на пищу, а на посуду!
      Ну и все остальное тоже чуть сложнее, чем устройство молотка. Сплели из изолированной проволоки трехметровые кнуты, понавязали узлов на них, дабы ярче были впечатления, и насадили на метровые кнутовища. Дунаюшка сутки поголодал, само-собой, а потом его посадили на короткую цепь у стенки (чтобы неловко ему было уворачиваться), бросили поблизости кнуты и с утра пораньше, благословясь, приступили.
      Трудно, очень трудно понять собаке, за что ее вдруг так несправедливо и больно стегают - аж шерсть вылетает! - один за другим приходящие, знакомые и может быть даже любимые люди. Наконец не выдержал, на меня огрызнулся. Сразу бросаю кнут, показываю пустые руки и ухожу с глаз долой. С четверть часа зверь отдыхает, обдумывает ситуацию. Потом я возвращаюсь, ласково разговариваю, показываю опять же пустые руки. Виляет хвостом. Ну что ж... Поднимаю кнут, возобновляю экзекуцию. Теперь Дунай огрызнулся гораздо раньше и злобней. Хорошо! Снова ухожу. Еще через четверть часа вместо меня к Дунаю выходит старый и добрый алкоголик Леша, вожатый, которого любят, хотя и не уважают, все питомничьи собаки. Его затем меняет инспектор Гусев. Дунай уже не машет хвостом и ответ на ласковые слова и кидается с яростью при первом предъявлении орудия истязания. Вот это очень и очень неплохо, пора и передохнуть. Подождав чуток, Леша несет ему в тазике немного каши, кормит, а затем уводит в вольер.
      Через час, напившись чая, продолжаем педагогический процесс. К вечеру к Дунаю без таза уже лучше не приближаться.
      А на другой день мы изощрялись, устраивая псу всевозможные провокации с подбрасыванием мяса и уговорами, подходили к нему вдвоем и втроем. Закончили к обеду. Результат настолько замечательный, что на третий день, едва начав, понимаем: можно не продолжать, собака сделана. Вожатый отвез Дуная на прежний пост, привязал на цепь и едва успел отскочить - вот ведь бестолочь, забыл прихватить с собою таз!
      Не закончился еще рабочий день, а майор Курочкин звонит на питомник. Смеется. Говорит, опять был разговор с начальницей цеха. Снова жалуется на Дуная - двоих покусал!
      И это были только первые жертвы, возложенные вникшим в суть службы псом на алтарь цыганской дрессировки.
      К сожалению, через месяц уже прослывшего неподкупным Дуная не стало. Ночью в грозу ветром сломало дерево, а под тяжестью дерева оборвался электрокабель. Пес выскочил из будки на шум и погиб при исполнении своего собачьего служебного долга.



Интересное в сети
 
   
 
поиск по сайту
 
© 2000-2017 by Oksana&Alexandr Lubenets
программирование - студия дизайна ICOM
 

  Яндекс.Метрика